СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА

Начиная с Вербной Субботы, в которую вспоминается воскрешение Господом Праведного Лазаря, и Вербного Воскресения, или Входа Господня в Иерусалим, церковные песнопения ведут нас по стопам Христа. С зажженными свечами мы таинственно участвуем в торжественном входе Царя Славы, грядущего на вольную смерть и с ветвями пальм или верб при пении Осанна, встречаем Его у врат Иерусалима. Вербное Воскресение есть уже наступление Страстной Седмицы. Каждый последующий день этой Седмицы приближает нас к великой, таинственной ночи Воскресения.

Святой и Великий Понедельник

В этот день Церковь, как мудрая дева, стоит на страже своего Жениха и на утрени вместо Бог Господь и явися нам раздается пение тропаря: Се Жених грядет в полунощи, и блажен раб, егоже обрящет бдяща: не достоин же паки, егоже обрящет унывающа. Блюди убо душе моя, не сном отяготися, да не смерти предана будеши, и Царствия вне затворишися, но воспряни зовущи: Свят, Свят, Свят еси Боже, Богородицею помилуй нас. Жених грядет, и по Его следам идем и мы, и восходим в Иерусалим, и становимся свидетелями того, что должно там свершиться. Об этом говорит нам следующая стихира: Грядый Господь к вольной страсти, Апостолам глаголаше на пути: Се, восходим во Иерусалим и предается Сын Человеческий, якоже есть написано о Нем. Приидите убо и мы, очищенными смыслы сшествуим Ему, и сраспнемся, и умертвимся Его ради житейским сластем, да и оживем с Ним, и услышим вопиюща Его: Не ктому в земный Иерусалим, за еже страдати, но восхожду к Отцу Моему, и Отцу вашему, и Богу Моему, и Богу вашему, и возвышу вас с Собою в Горний Иерусалим, в Царство Небесное.

Шаг за шагом сшествуем мы Господу нашему и Спасителю, и развертываются перед нами события одно за другим. Вот мы слышим в читаемом Евангелии (Мф. 21, 18—43), как Спаситель, возвращаясь после торжественной встречи в Иерусалиме, по дороге взалкал и увидел смоковницу и, не найдя на ней плода, проклял ее. И как бы в объяснение этого Он рассказал Своим ученикам притчу о виноградарях, которым хозяином был поручен виноградник, и которые, когда настало время плодов, не только не отдали их хозяину, но и сына его единственного убили, посланного к ним за плодами. Потому, сказываю вам, — кончает притчу Спаситель, — что отнимется от вас Царство Божие. В образе смоковницы и виноградарей изображается всякая душа человеческая; не приносящая духовного плода. Кроме этих образов страстной Понедельник возносит пред нами прообраз Самого Господа Иисуса Христа, вспоминая ветхозаветного отрока Иосифа, проданного братьями за 20 сребренников и вверженного в темницу с двумя преступниками.

Вместо обычного канона из 9-ти песней на утрени Великого Понедельника поется так называемый Трипеснец (канон из трех песней, от которого получила название и сама богослужебная книга, Триодь Постная, содержащая в себе службы Великого Поста). После него трижды «со сладкогласием» поется следующая песнь (так называемый эксапостиларий): Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду вонь: просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя. В этой песни, поющейся в течение трех дней, до Великого Четверга, заключены все томление и

порыв человеческой души, устремляющейся на зов своего Жениха, смиренная мольба ее и надежда. Чертог украшен и нет ни одного достойного войти в него. Остается только молитва, покаяние и вера в спасение. Не благодаря нашим усилиям и заслугам, а только по милости Божией как благодатный дар Христа могут открыться для нас двери чертога.

Сообразно с величием дней, более торжественным становится и богослужение: за часами и вечерней следует Преждеосвященная Литургия, которая в Великом Посту служится лишь по средам и пятницам, а на Страстной неделе — в Понедельник, Вторник и Среду. Изменяется и чтение книг Ветхого Завета (паремий). Вместо пророка Исаии на 6-м часе читается пророчество пророка Иезекииля, исполненное страшных, таинственных видений, которые он созерцал на водах Ховарских в дни пленения Вавилонского. Он видел сияние Славы Господней и, движимые духом среди пламени, на огненных колесах, крылатые и многоочитые образы человека, тельца, льва и орла, ставшие в Церкви символами четырех Евангелистов.

Изменяется Ветхозаветное чтение и на вечерне. Чтение книги Бытия, предлагавшееся в течение всего Великого Поста, закончилось. Древний Иаков погребен уже в земле обетованной; открывается вторая книга Моисеева — Исход, исход из Египта, исход из страны греха. Вместо Соломоновых притчей — чтение о многострадальном Иове — прообразе Христа.

На часах в первые три дня Страстной Недели прочитываются все четыре Евангелия. Церковь, как бы не довольствуясь краткими Евангельскими чтениями о событиях этих дней, одной седмицей желает восполнить недостаток шести предыдущих, в течение которых, в знак скорби, утешительного Евангельского благовестия не предлагалось. В Понедельник прочитываются Евангелия от Матфея и Марка, во Вторник и Среду — от Луки и Иоанна. Таким образом, вся жизнь Спасителя, все дела Его, весь Новый Завет преподносится взорам перед искупительной Пасхой. За Преждеосвященной Литургией в Великий Понедельник читается Евангельское пророчество Спасителя о кончине мира: Восстанет народ на народ и царство на царство (Мф. 24, 3—35).

В Понедельник вечером совершается Великое Повечерие. Поется Трипеснец святого Андрея Критского, с которым мы восходим со Христом на гору Елеонскую. Пойдем со Христом к горе Елеонстей, тайно со Апостолы соводворимся Ему. Трепет объемлет душу и все трепетнее становятся песнопения: Разумей, смиренное мое сердце… Готови сама себе, о душе моя, ко исходу: пришествие приближается неумолимого Судии. Сердце человеческое, подготовленное молениями и предыдущими беседами и притчами Христа, уже как бы прозрело и в образе Грядущего на вольную смерть видит таинственного и страшного Царя царствующих и Господа господствующих, Судию, грядущего судить мир.

Святой и Великий Вторник

Утреня Великого Вторника также начинается пением тропаря Се Жених грядет. В основе его лежит притча о десяти девах (Мф. 25, 1—13). Воспоминанию о ней и посвящено богослужение Великого Вторника. В Великий Понедельник на утрени был как бы лишь отдаленный крик в нощи: Се Жених грядет. Он повторяется и теперь, но усиливается и расширяется постепенно в последующих песнопениях и в Евангельском чтении о десяти девах: Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Вместе с образом десяти дев, стоящих у чертога брачного, в этом Евангелии предлагаются два других символа: притча о талантах и пророчество о Страшном Суде (Мф.25, 14—46). Нарастая и ширясь, развернулось то, что намечалось вчера. Вчера был предложен образ смоковницы, не давшей плода, и образ этот ныне претворился в притчу о таланте, который ленивый и лукавый раб скрыл в земле; а вчерашняя повесть о кончине мира развертывается ныне в грозную картину Страшного Суда, когда придет Сын Человеческий и все святые Ангелы с Ним. Об этих страшных и трепетных часах, ожидаю-

щих мир, и говорит в значительной части богослужение Великого Вторника. Перед концом истории, перед всемирной Пасхой и таинственным восьмым днем Воскресения Христова наступит «седьмого дня буря», своя Страстная для всего человечества неделя — кончина мира и Страшный Суд. Таким образом, мы видим, как отдаленные и как бы предостерегавшие нас голоса в Трипеснеце и Евангельском чтении Великого Понедельника, в богослужении Великого Вторника звучат, уже сильно и грозно и, словно стражи в нощи, перекликаются между собою вечерние и утренние Трипеснецы. Вновь раздается песнь о Чертоге и вновь смятенная душа скорбит о нечистоте своей и в тайниках своих вопиет: Се тебе талант Владыка вверяет, душа моя, страхом приими дар, заимствуй давшему, раздавай нищим и стяжи друга Господа, да станеши одесную его, егда приидет во славе, и услышиши блаженный глас: Вниди рабе в радость Господа твоего. Душа — неплодная смоковница, душа — злой виноградарь, душа — дева неразумная, душа — лукавый и ленивый раб, сокрушаясь и трепеща, предстоит ныне пред своим Божественным Судьей, созерцая свои дела и лютые помышления. Из глубины воззвах к Тебе, Господи, Господи, услыши глас мой, — взывает стих прокимна, и сладостным утешением звучит ответный глас: Яко у Господа милость, и многое у Него избавление.

Продолжается ветхозаветное чтение, и пока длится наше покаянное стояние пред вечным Судьей и Господом, и пока текут исторические события на земле, — собирается совет книжников и фарисеев на Иисуса и подвигают на предательство Иуду, — вновь проносится пророческое слово Иезекииля: огненное видение Престола и Славы Господней окрест его. Но от грозного видения замирных судеб Господь призывает нас к тому, что должно сейчас свершиться на земле, и заканчивает описание Страшного Суда словами, предсказывающими Свою скорую смерть: Через два дня Пасха будет и Сын Человеческий предан будет на пропятие. На вечерне повторяются утренние стихиры и продолжается чтение Исхода, а затем — чтение Иова о том, как пустынный ветер налетел и обрушил на детей его храмину, и как Иов сказал: Господь даде, Господь отъят… и не даде безумия Богу (Иов. 1:21,22). Многострадальный Иов, прообраз Христа, оставленный людьми и Богом, изнемогающий под бременем страданий, прославляет Господа в своих страданиях и сам прославляется Им.

Святая и Великая Среда

Хотя звучит еще на утрене песнь о Женихе, но уже сократилось время покаяния. Постепенное чтение Евангелиста Матфея прерывается Евангелием Иоанна, в котором Спаситель, перед самыми страданиями Своими, прославляется с неба гласом Отца и возвещает вольную смерть Свою. Приходят эллины (греки) и хотят видеть Иисуса, в то время как вожди народа Иудейского уже замышляют убить Его. Этим сопоставлением неведомых эллинов (язычников) в смиренном Иудее узревших Бога, и представителей избранного народа Божия, ныне восстающих на Него, Церковь призывает нас к последнему суду над своей совестью.

Центром и содержанием богослужения этого дня являются два Евангельских события: покаяние грешной жены, возлившей миро на ноги Иисусовы, и злой замысел Иуды, предающего своего Учителя и Господа. И утренний Трипеснец, и стихиры посвящены этим двум образам. «Простерла блудница власы к Тебе, Владыко, простер и Иуда свои руки беззаконным», — одна, чтобы принять прощение, другой— сребренники; грешница, подобно разбойнику благоразумному, Иуда, замкнувшийся в своей богопротивной злобе и осуждающий грешную жену — подобно разбойнику ошуюю (слева). Наибольшего молитвенного напряжения и покаянного чувства церковная песнь достигает в стихире инокини Кассии: Господи, яже во многия грехи впавшая жена, Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит: увы мне, глаголюще!

Глубоким значением проникнуто читаемое в это время пророчество Иезекииля: И видех, и се, рука простерта ко мне, и в ней свиток книжный… и вписано в нем рыдание и жалость и горе. И рече ко мне (Господь): Сыне человеч, снеждь (съешь) свиток сей… И отверзох уста моя, и напита мя свитком сим… и снедох его, и бысть в устех моих яко мед сладок. В этом пророчестве сосредоточен как бы весь смысл страстного пути Спасителя, и для того, чтобы пережить и ощутить его, нужно пройти с Ним этот крестный путь (каждый — свой путь, который есть и Его путь, ибо Он взял наши немощи и понес наши болезни, и ранами Его мы исцелились), сораспяться Ему, умереть с Ним и быть погребенными с Ним, чтобы с Ним и воскреснуть во славе.

С особой силой звучит на вечерне в последний раз поемое Да исправится молитва моя, после которого идет, тоже последнее в Великом Посту последование Преждеосвященной Литургии. Евангельское чтение на Литургии (Мф. 26, 7—16) вновь прославляет поступок грешницы и заканчивается словами о том, как Иуда пошел к первосвященникам и сказал: Что дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребренников, и с  того времени он искал удобного случая предать Его.

В последний раз поется дивная песнь: Ныне силы небесныя с нами невидимо служат, и трипеснец Андрея Критского вводит нас на малом повечерии в горницу постланную, где Спаситель с учениками Своими совершает Пасху

 Святой и Великий Четверг

То, что свершилось некогда в Вифлееме, когда Господь и Бог наш облекся в младенческую плоть человека, здесь, на Тайной Вечере, приобретает новый сокровенный смысл. Великое таинство вочеловечения раскрывается во всей своей глубине.

Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин. 13:1). Свершается то, о чем ранее говорил Он и предсказывал Своим ученикам: Хлеб, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира (Ин. 6:51). Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь

Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин. 5:55). Облекшийся в плоть человеческую Господь и Бог наш причащает Тела Своего и Крови учеников, а через них — и нас всех, любящих Его: Приимите, ядите: сие есть Тело Мое; пийте от Нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов (Мф. 26, 27—28). Это чудо преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Иисуса Христа было чудом любви Его, продолжением чуда Его вочеловечения и таинственного соединения двух миров — Божеского и человеческого. По слову святого Кирилла Иерусалимского, через Причащение верующие становятся «сотелесными и единокровными Христу». Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17:21). Это единение любви в общении Тела и Крови Христовых есть высшее исполнение церковного единства: оно и есть соединение во образ Единосущной и Нераздельной Троицы, о котором говорил Господь на прощальной беседе Своим ученикам. Ток любви, протекающий от Божественной Лозы к Ее ветвям, есть ток Крови Его, питающий как всю Церковь, так и отдельных Ее членов и соединяющий всех нас через Христа с Отцом и Духом.

Соответственно торжественности наступающей минуты изменяется и характер богослужений. Смолкли вопли и стенания грешной души и не слышно более клика в нощи: Се Жених грядет, — ибо Жених уже пришел и в горнице убранной совершает великую Вечерю Любви. Вместо песни Се Жених грядет поется тропарь Великого Четверга: Егда славнии ученицы на умовении Вечери просвещахуся, тогда Иуда злочестивый сребролюбием недуговав омрачашеся и беззаконнным судиям Тебе Праведнаго Судию предает. Двойным чувством печали и радости проникнуто содержание богослужения Великого Четверга: печали о начавшемся крестном восхождении Господа на Голгофу и радости о той великой Радости, которую Господь уготовал для всех, любящих Его. Эта «крестная радость» и есть та подлинная духовная радость, которая нам ныне дается. В знак ее священнослужители переоблачаются в светлые одежды.

На утрени, которая в этот день начинается с зарей, Евангелист Лука повествует о Тайной Вечери, а следуемый за Евангелием канон (начинающийся словами Сеченое сечется) с удивительной силой и глубиной раскрывает таинственный смысл этого события. В каноне особенно ярко подчеркнуто неслиянное и нераздельное соединение двух природ, двух естеств Господа нашего Иисуса Христа — Божеской и человеческой — и их взаимное сопряжение, действие и участие в деле нашего спасения. Эти исключительные и торжественные мгновения заключают в себе вечность. Творец и Создатель, с неизреченной любовью склоняясь и приникая к созданной Им твари, зовет ее к радости

соединения с Собою. «Как Я стал Человеком действительно, а не призрачно, так и соединенное со Мной естество обожено по причине общения (с природой божественной); поэтому познайте Меня, как Единого Христа, сохраняющего то, из чего (или откуда я пришел, т. е. божество), и то, в чем Я (отныне) пребываю (т. е. человеческую природу)» (тропарь 9-й песни). Между Творцом и творением происходит как бы некая таинственная беседа, диалог. Творец убеждает и склоняет тварь, уговаривает ее, приглашает и раскрывает перед ней неисследимую бездну Своей Любви. Возвышаясь до горних высот, речь иногда ведется от лица Самой самосущной и несозданной Премудрости Божией:

«Отец прежде веков рождает Меня — Творческую Премудрость (и) начало (всех) путей, Он создал Меня на дела, ныне таинственно совершаемые; ибо будучи по естеству несозданное Слово, Я, согласно этому (изречению, Притч. 8, 22 и сл.), сродняюсь с тем (созданным естеством), что ныне воспринял» (тропарь 9-й песни). Несозданная Премудрость Божия, причина и начало всего существующего и подательница жизни, смиряет Себя и соединяет с Собою Свое создание, облекаясь в телесный храм, созданный от чистых и девственных кровей Приснодевы. «Тайноводствуя» Своих учеников, опоясавшись лентием, омывает им ноги, уготовляет им душепитательную трапезу, растворяет чашу бессмертного пития и возвышенным гласом взывает: «Ядите Тело Мое и пиите Кровь Мою». А верные в ответ славословят и воспевают Господа и Творца ныне торжественно прославляющегося. Христос — Первосвященник и Жертва, Приносящий и Приносимый, Сам ныне священнодействует над Собою и, напояя собственной чашей верных, наполняет чашу радостью. «Питие новое, превышающее разумение, говорю Я, буду пить в Царствии Моем, — сказал Ты, Христе, друзьям – когда с вами буду Я, как с Бог богами; ибо Отец послал Меня, Единородного, для очищения (букв.: как умилостивительную жертву) мира» (тропарь 4-й песни). Творец и Владыка тварей, стихий небесных и земных, озера, источники и моря сотворивый, соединяет нас с Собой до конца в непонятном человеческому разуму подвиге любви и смирения. И в последней песне канона Церковь призывает нас придти насладиться бессмертной трапезой; «Помышляя о высоком, приидите, верные, да насладимся на горнем месте угощением Владыки и бессмертной трапезой, познав слово (научившись ему), сошедшее (к нам) от (Бога-) Слова, Которое (т. е. Которого) мы величаем» (ирмос 9-й песни «Странствия Владычня..). И в ответ на это душа человеческая трижды взывает: Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный. Песнь эта поется ныне в последний раз. Чертог украшен, трапеза уготована, чаша растворена… И в этот сладчайший миг в течение церковного богослужения врывается поток исторических событий: Стекается прочее соборище иудейское, чтобы предать Пилату Творца и Зиждителя. Иуда беззаконный, омочивый на Вечере руку в солиле, приемлет сребренники, чтобы продать Бесценного и отвергается лика Апостольского. И, предвидя опасность соблазна и малодушного страха, Церковь как бы устами Христа говорит: «О друзья, смотрите, чтобы никакой страх не разлучил вас от Меня… не соблазняйтесь… ибо Я пришел… чтобы отдать душу Мою за избавление мира».

Вечерня в этот день совершается вместе с Литургией Василия Великого. Те же стихиры, что и на утрени, говорят о злобе людской и о незлобии и терпении Агнца Божия. Тот Агнец, о котором проповедовал Исаия, грядет ныне на вольное заколение, плечи Свои отдает на раны, ланиты на заушение и лица Своего не отвращает от срамоты заплевания. Кроткому образу Агнца противополагается грозное явление Бога на горе Синай среди молний и облаков, дыма, огня и трубных звуков, описанное в Исходе. Если в Ветхом Завете явления Бога были грозны и сопровождались страшными знамениями, как и в следующем за Исходом чтении Иова, где Господь говорит сквозь бурю и облаки, то в Новом Завете Божественный огонь скрыт под покровом человеческой плоти Богочеловека, чтобы не опалить Своим Божественным прикосновением. Но и Новозаветный огонь — тот же огонь Божества. И как тогда, восходившему на Синай Израилю, так и теперь человеку приступающему к горнему месту и к Божественной Трапезе, необходимо омыться духовно и очиститься, не быть опаленным. И душа вопиет ко Господу в прокимне: Изми мя от враг моих, Боже, и от востающих на мя избави мя. Дьявол, подвигший Иуду на предательство, ежедневно и ежечасно досаждает всему человеческому роду и человеческая душа в эти священные минуты жаждет от него оградиться.

Ветхозаветными чтениями заканчивается вечерня и начинается Литургия.

И здесь, в прокимне Апостола, уже не пророчески, а во всей своей неприкровенности, встает пред нами образ князя мира сего, овладевшего душами и умами человеческими: Князи людстии собрашася вкупе на Господа и на Христа Его. В следующем за прокимном послании к Коринфянам, Апостол Павел, от Самого Господа воспринявший то, о чем ныне передает, повествует об установлении Таинства Божественной Евхаристии (1 Кор. 11, 23—32). Стихи «на Аллилуиа», следующие за посланием, поражают своей неожиданностью: Блажен разумеваяй (помышляющий о) на нища и убога, в день лют избавит его Господь (Пс. 40:2). Но если вспомнить только что прочтенные слова Апостола: «да испытывает себя человек… ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем». — понятным становится это напоминание перед наступлением важнейшей минуты в учении Христа, проповедовавшего милость и сострадание к нищим и убогим, и за это обещавшего помилование в день лют, то есть в день Страшного Суда.

Евангелие на Литургии говорит нам о Тайной Вечере устами непосредственных свидетелей и участников ее (чтение составлено из нескольких Евангелистов). Вместо Херувимской песни поется трижды тропарь: Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими; не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда,

но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем. Этот же тропарь поется и как запричастный стих, и во время причащения верующих многократно повторяется, как бы не желая смолкнуть, не желая прервать блаженную радость Божественного общения. И это многократное пение «Вечери Твоея», и Апостол, и Евангелие этого дня — все говорит нам о том, что ныне совершающаяся Евхаристия есть Литургия, однажды во времени тогда совершенная и вечно, до скончания века, отныне совершающаяся до светлого и явленного дня пришествия Господа Иисуса Христа.

После заамвонной молитвы в Кафедральных Соборах на Архиерейской службе, совершается чин «Омовения ног».

На малом повечерии Великого Четверга Трипеснец Андрея Критского вновь вспоминает совершившиеся днем события. В последней песне его слышится кроткий и укоряющий голос Христа: «Паки (снова) вы спите… Бодрствуйте, приблизился наконец час, встаньте, идем, друзья мои, вот идет предатель ученик… чтобы предать Меня».

Через Гефсиманский сад, через двор Каиафы и преторию Пилата мы подходим к Голгофе.

Последование святых и спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа в святой и Великий Четверг вечера (чтение 1 2-ти Евангелий)

Приближается ночь на Великий Пяток. После шестопсалмия, тропаря «Егда славнии ученицы» и малой ектении молящиеся зажигают свечи и как бы вступают в глубокую тьму Гефсиманской ночи, окутывающей теперь мир. Начинается чтение 12-ти Евангелий. Чин этого чтения очень древний. В Иерусалимской Церкви, в первые века христианства, служба эта совершалась всю ночь, и Евангелие читалось в трех местах: на Елеонской горе, где Господь учил учеников перед Своими страданиями, в Гефсимании, где Он был взят, и на Голгофе, где Он был распят. Во мраке ночи, со светильниками в руках, шли верующие по стопам Господа в непрестанной молитве.

Чтение 12-ти Евангелий составлено из всех 4-х Евангелистов. Песнопения 15-ти антифонов (попеременное пение богослужебных стихов) в промежутках между чтениями лишь дополняют и поясняют течение Евангельских событий. Кроме Евангельских чтений вся служба поется в знак великого духовного торжества. Видя безмерное уничижение своего Господа и Спасителя, Церковь вместе с тем зрит и славу Его. Уже первое Евангелие начинается словами Спасителя о Своем прославлении: Ныне прославися Сын Человеческий и Бог прославися о Нем. Эта слава, как некое световидное облако, окутывает ныне стоящий пред нами возвышенный Крест. Как некогда гору Синай и древнюю скинию, окружает она и Голгофу. И чем сильнее та скорбь, о которой повествует Евангельский рассказ, тем сильнее звучит прославление Христа в песнопениях. После 4-го Евангелия, кончающегося словами: Предаде Его им, да распнется, — слава эта уже звучит не смолкая, прославляя под зраком раба — Бога таящегося. Не терпя зрети Бога досаждаема вся тварь страхом колебалася, земля потрясалась, камни распадались, солнце померкло и церковная завеса раздралась от верхнего края до нижнего. И в это время, как бы напоминая верующим все дела, совершенные Господом на земле, раздаются слова 12-го антифона: «Народ Мой, что сделал Я тебе или чем досадил? Слепцов твоих я сделал зрячими, прокаженных очистил, мужа, лежавшего на одре, восставил. Народ Мой, что сделал Я тебе и чем ты отплатил Мне: за манну — желчью, за воду — уксусом, и вместо любви ты пригвоздил Меня ко кресту». Особенной силой проникнуты слова последнего антифона: «Сегодня висит на древе Повесивший землю на водах, терновый венец надевает на Себя Царь Ангелов, в ложную багряницу одевается облаками Одевающий небо; получает пощечину в Иордане Освободивший Адама; гвоздями пригвождается Жених Церкви; копьем пронзается Сын Девы. Поклоняемся Страданиям Твоим, Христе (трижды), покажи нам и славное Твое Воскресение». И следует затем исповедание веры перед стоящим ныне посреди церкви Крестом Господним — древом райским, древом Голгофы: «Крест Твой, Господи, есть жизнь и заступление людям Твоим, и, на него надеющиеся, мы Тебя, распятого Бога, воспеваем. Помилуй нас».

Прославляя Христа, Церковь прославляет и Его Пречистую Матерь. И чем сильнее страдания Сына и нестерпимее муки Его Матери, тем светлее становятся прославляющие Ее песнопения. Предпоследний антифон заканчивается словами: Радуйся, Ангелом (от Ангела) радость (для всего) мира приемшая. Радуйся, рождшая Творца Твоего и Господа. Радуйся, сподобльшаяся быти Мати Божия.

Сред скорби и величия этого дня, раздается слабый человеческий вопль. Это вопль разбойника, распятого одёсную Христа и постигшего Божественность сораспятого с ним и состраждущего ему Богочеловека. «Малый возглас (мал глас.) испустил разбойник на кресте и обрел великую веру, в одно мгновение спасся, и первым, открыв райские врата, вошел». Как сердечный вздох всего мира вырывается этот «малый глас», и как бы ласка с неба слышится для всего человечества в ответе на него. Пока этот малый глас есть всего лишь неслышный вопль страдальца, обращенный к Божественному Страдальцу и услышанный только Христом со креста, но Церковь подхватывает его, и в сердцах ее верных он разрастается в целую песнь о благоразумном разбойнике, воспеваемую трижды перед 9-м Евангелием: «Благоразумного разбойника Ты, Господи, немедленно удостоил рая, и меня просвети древом крестным и спаси». Перед этой песнью раздаются слова Нагорной Проповеди — Блаженны, в которых учение Христово, заповеди Его повторяются из глубины сердца всех верных, стоящих ныне у Его креста и вместе с разбойником взывающих: Во Царствии Твоем помяни нас Господи, егда приидеши во Царствии Твоем.

И вот свершилось Иисус испустил дух. Любимый ученик Христов Иоанн, которому вручил Господь Свою Пречистую Матерь, тем усыновив Ей весь человеческий род, — уводит Ее от креста к себе в дом (Ев. 9-е). Приходит Иосиф из Аримафеи, благообразный советник, и просит у Пилата тела Иисусова и вместе с Никодимом обвивает его плащаницей и полагает во гробе новом (Ев. 10-е и 11-е). И повелевает Пилат, по настоянию фарисеев, приставить ко гробу стражи чтобы ученики не украли из него тела Иисусова. Они же шедши утвердили гроб, знаменавше камень с кустодиею (Ев. 12-е). Этими словами заканчивается чтение 12-ти Евангелий и повествование о Страстях Господа нашего Иисуса Христа.

 Святой и Великий Пяток (Царские Часы)

Чин последования Часов очень древний. Еще с апостольских времен памятники той эпохи указывают на 3-й, 6-й и 9-й часы, как на часы, в которые христиане собирались на молитву. С наступлением дня, в самый первый час его, они обращались к Богу поя псалмы, что и послужило установлению 1-го часа. В третьем часу (по нашему в 9 ч. утра) они вспоминали сошествие Святого духа на Апостолов и призывали Его благодать. Шестой час был посвящен воспоминанию о Распятии Спасителя, совершившемуся в это же время. Девятый час — воспоминанию о Его крестной смерти Служба каждого часа состоит из 3-х псалмов, тропарей и некоторых молитв. К Царским Часам прибавляется еще чтение Евангелия и пророчеств.

На 1-м часе Евангелист Матфей повествует о том, как совет сотворили все Архиереи на Иисуса, чтобы предать Его смерти и, связавши Его, предали Понтию Пилату — правителю (Мф. 27). На 3-м часе читается Евангелие от Марка о мучениях Христа в претории Пилата. 6-й час вспоминает распятие Господа нашего Иисуса Христа. 9-й час — Его смерть.

Этим соединением часов в одно целое осуществляется основной замысел установления часов, как молитвенного прославления священных времен и сроков, ознаменовавших и освятивших дело нашего спасения.

Таким образом, как Литургия Великого Четверга есть Литургия всех Литургий, так и Царские Часы Великой Пятницы можно назвать Часами часов.

 

Вечерня и вынос Плащаницы

В первые века христианства, святая и великая Пятница называлась Пасхой Распятия или Пасхой Крестной, по слову Апостола Павла: «Пасха наша — принесенный в жертву за нас Христос» (1Кор. 5:7). Лишь со II века начала отделяться от этой Пасхи Пасха Воскресения, Пасха общего торжества и радости.

Великая Пятница была всегда днем самого строгого поста и печали, «днем скорби, в который постимся». Апостольские послания заповедуют могущим проводить этот день в совершенном посте без пищи. Поэтому в Великую Пятницу, после часов, в знак печали, Литургия не служится, а совершается торжественная вечерня. Начало вечерни приурочивается ко времени между 12-ю и 3-мя часами пополудни (то есть ко времени между 6-м и 9-м часом, когда совершилось распятие и смерть Господа Иисуса Христа). Посреди церкви возвышается крест — распятие, к которому подходят приложиться молящиеся. Первые же песнопения вечерни переносят нас к великим и страшным мгновениям, протекавшим у Голгофы. То, к чему шло в ночь на пятницу последование Страстей, ныне исполняется: «Страшное и необычайное таинство ныне происходящее видим: Неосязаемый удерживается; связывается Освободивший Адама от проклятия; Испытывающий (видящий насквозь) сердца и утробы (сокровенные мысли) подвергается неправедному испытанию (допросу); в темнице затворяется Затворивший бездну; Пилату предстоит Тот, Кому с трепетом предстоят Небесные силы; рукою создания получает пощечину Создатель; на древо (на крестную смерть) осуждается Судящий живых и мертвых; во гробе заключается Разоритель (Победитель) ада» (последняя стихира на Господи воззвах).

Последний предсмертный возглас Сына Божия, умиравшего на кресте, пронзает наше сердце нестерпимой болью: Боже Боже Мой, вонми Ми, вскую оставил Мя еси. Предательством Иуды, отречением Петра, унижением перед Каиафой, судом у Пилата и оставлением учениками не кончились страдания Сына Божия. Пригвожденный ко кресту распятый и умирающий мучительной смертью, Он был оставлен Своим Небесным Отцом. Никакое человеческое слово не может выразить эту мысль: Богооставленность Единородного от Отца Сына Божия. «Не разлучаясь от человечества, Божество сокрылось так в душе Распятого Богочеловека, что человечество Его предано было всем ужасам беспомощной скорби» (Архиепископ Иннокентий). Правда, оставаясь вездесущим, Он был во гробе плотски (плотью), во аде же с душею яко Бог, в раи же с разбойником и на Престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй (всё наполняющий) Неописанный (Неограниченный, Вездесущий). Но, несмотря на вездесущие, богооставленность Его полна великого трагизма, ибо Ему, Единому от Святой Троицы, дано было до конца испытать всю глубину преисподней и тяжесть адских мук.

Склоняется к вечеру дёнь, и подходит к закату земная жизнь Богочеловека. Совершается вход с Евангелием и как-то особенно утешительно раздается в эти минуты тихая вечерняя песнь Свете тихий (букв. с греч. — приятный, радостный). Этот Тихий Свет, освещающий мир в течение Своей краткой земной жизни, ныне заходит. Этот Тихий Свет есть тот же неизреченный свет Божества, который удостоился видеть пророк Моисей на Синае; тот нестерпимый свет, после которого он должен был положить покрывало на лицо свое, ибо оно сияло лучами славы, оттого, что Бог говорил с ним. Об этом видении славы говорит чтение Исхода, а следуемое за ним чтение Иова снова показывает образ Христа в многострадальном Иове, прославленном Господом за свое долготерпение. В 3-й паремии пророк Исаия пророчествует о Христе и дает образ Его как «Отрока, не имевшего ни вида, ни величия. Вид Его умален больше всех сынов человеческих. Сей грехи наши носит и за нас страдает. Он изранен был за грехи наши и замучен за беззакония наши, наказание за (весь) мир наш было на Нем, и страданием Его мы исцелились. Он приведен на заклание, как овца и как безгласный агнец перед стригущим, так и Он не отверзает уст своих». Моисей и Исаия вступают как бы в духовное прение, противопоставляя друг другу один — несказанную славу, другой — несказанное уничижение Господа. Обе эти крайности теряются в необъятности бесконечного существа Божия, ибо ограниченному человеческому разуму равно непостижимо, как состояние уничижения Господа, так и Его слава.

Прокимен Апостола возглашает пророчество Давида о смерти Господа и об оставлении Его Отцом: Положиша Мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней. И читается, послание Апостола Павла, разрешающее таинственное недоумение обоих пророков и примиряющее славу и бесславие Господа своим словом о кресте, которое для погибающих юродство есть, а для… спасаемых, — сила Божия… потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков.

Перед чтением Евангелия зажигаются свечи, которые так и остаются зажженными до конца этой службы. Евангелие говорит нам о смерти и погребении Спасителя, а следующая за тем стихира повествует об Иосифе Аримафейском, пришедшим обвить плащаницей Его пречистое Тело. И непосредственно за этим, точно из горнего мира принесенная весть, раздается стих: Господь воцарися, в лепоту облечеся. Господь воцаряется, хотя и умирает; Господь воцаряется, хотя и снисходит во ад; Господь воцаряется и ад всесмехливый (все осмеивающий) (следующая стихира) при виде Его ужасается: затворы его сокрушаются, ломаются врата, гробы отверзаются и мертвые, радуясь, восстают. Этому таинственному снисхождению Господа во ад и прославлению Его и посвящены 2-я и 3-я стихиры. Последняя стихира от горних высот и из адской преисподней приводит нас снова ко гробу нашего Спасителя. Его, одеющагося светом яко ризою, Иосиф снял с древа с Никодимом, и, виден мертва нага непогребена, благосердый плач восприим, рыдая глаголаше: Увы мне сладчайший Иисусе, Которого солнце, увидев висевшим на кресте, мраком покрывалось, и земля от страха колебалась, и завеса церковная раздиралась. И ныне вижу Тебя, добровольно приявшего смерть ради меня. Как погребу Тебя, Боже мой, и какой плащаницей обовью? Какими руками прикоснусь к нетленному Твоему телу, какие песни воспою Твоему исходу, Щедре? Величаю Страсти Твоя, песнословлю и погребение Твое со Воскресением, взывая: Господи, слава Тебе; После этой песни священнослужитель, сопровождаемый мирянами (изображая Иосифа с Никодимом), поднимает Плащаницу с Престола и выносит ее на середину церкви. Во время выноса Плащаницы хор поет тропарь: Благообразный Иосиф с древа снем Пречистое Тело Твое, Плащаницею чистою обвив; и вонями во гробе ноне покрыв положи. По окончании этого песнопения совершается целование Плащаницы, вокруг которой уже зрится веяние ангельских крыл: стоявшим у гроба женам-мироносицам Ангел предстал, предваряя их о нетлении Пречистого Тела Христа.

На повечерии Великой Пятницы, которая следует непосредственно за вечерней и Выносом Плащаницы, читается или поется канон на Плач Богородицы. В нем Церковь освещает сокровенный, внутренний смысл того, что народ выразил в известном народном сказании «Хождение Богородицы по мукам». В дивных словах открывает нам Церковь то, что оставление Сына Божия Отцом и Его снисхождение во ад разделила с Ним и Его Пречистая Матерь. И если история умолчала о том, и люди прошли мимо Агницы Божией, зревшей заколение Своего Агнца, то церковная поэзия в сей день приносит Той, сердце Которой пронзалось ныне острым оружием, дивный дар своих песен, жемчужное ожерелье из слез. Тропарь песни 7-й говорит как бы от лица Богоматери: «Приими ныне и Меня с Тобою, Сыне Мой и Боже Мой, чтобы и Мне сойти с Тобою во ад, Владыка, не оставляй Меня одну». «Радость уже отныне никогда Меня не коснется» (тропари 9-й песни), рыдающе говорила Пренепорочная. «Свет Мой и радость Моя ушел во гроб; но не

оставлю Его одного, здесь же умру и спогребуся с Ним». «Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое», — вопияла Пречистая со слезами. «Воскресни и утоли Мою печаль — все можешь, что захочешь, Владыка, и творишь, хотя и погребен добровольно». Матерь Божия, присутствовавшая с Сыном на браке в Кане Галилейской и умолившая Его претворить воду в вино, еще тогда верила, что все может сотворить Ее Божественный

Сын, ибо сказала служителям: «Что скажет Он вам, то сделайте». И теперь, видя Его уже умершим, знала Она о Воскресении Того, о Ком провещал Ей Архангел Гавриил в день светлого Благовещения. И в ответ на веру Ее «Матери тайно речет Господь: «Желая спасти Мое творение, Я восхотел умереть, но воскресну и Тебе возвеличу как Бог неба и земли». Этой таинственной беседой Сына и Матери заканчивается канон.

Святая и Великая Суббота

Вечерня Великой Пятницы является преддверием утрени Великой Субботы, во время которой Церковь совершает обряд Погребения Господа Иисуса Христа. Утреня начинается обычно поздно в ночь на субботу. После шестопсалмия и великой ектении, вновь повторяются три тропаря, которыми закончилась Вечерня Пятка: Благообразный Иосиф, Егда снизшел еси к смерти, Животе Безсмертный, Мироносицам женам и начинается пение Непорочных. Эти Непорочны представляют собою особое стихословие 118-го псалма. У иудеев был обычай во время Пасхальной вечери и по окончании ее петь псалмы и преимущественно псалом 118-й, посвященный исходу их из Египта. Согласно Евангельскому рассказу, и Христос с учениками вышел из дома, где совершалась вечеря, при пении псалма, по всей вероятности, именно 118-го: И, воспев, пошли на гору Елеонскую. Стихом Благословен еси Господи, научи мя оправданием Твоим отпевал Себя Господь, Грядущий на страдание и смерть; Этот стих, отныне, всегда поется Цёрковью при погребении умерших. В Непорочных, разделенных на три статии или отдела, Ветхий и Новый Завет таинственно перекликаются между собой; происходит как бы некий диалог между Христом и Церковью. Животе, како умираеши, – спрашивает Церковь, и Христос отвечает словами 118-го псалма, являющегося пророчеством о Нем Самом. Он именно Тот, Который ни одной ноты не нарушил в Законе Господнем, Который до конца исполнил все, предреченное о Нем, Который всем сердцем возлюбил Заповеди Божии, больше злата и всех сокровищ мира возлюбил их. На каждый стих псалма Церковь отвечает «похвалами» Христу Богу и величанием Его страданий и погребения. Стихи псалма — Непорочны — обычно поются, а Похвалы возглашает священник или чтец. Похвалы заканчиваются обращением к Святой Троице о помиловании мира и прошением к Божией Матери: Видеть Твоего Сына воскресение, Дево, сподоби Твоя рабы. В этих словах в первый раз выступает воскресный мотив и уже зрится восходящая заря воскресения. Хор радостно поет воскресные тропари (Ангельский Собор удивися зря Тебе в мертвых вменившася и др.) с припевом Благословен еси Господи, возвещающие о том, что время рыдания кончилось, ибо уже слетает ко гробу Жизнодавца блистающий Ангел, чтобы провещать мироносицам о Воскресении Спаса. Но еще не отвален камень от гроба, и Евангелие, обычно читаемое на утрени о Воскресении, в эту утреню Великой Субботы не читается и, по окончании «Похвал», опуская Евангельское чтение, поется исключительный по своей красоте канон Волною морскою. Ирмос первой песни этого канона говорит о том, что потомки спасенных когда-то при переходе через Чермное море иудеев, скрывают под землей (погребают) Того, Кто некогда скрыл волною морскою их гонителя и мучителя — фараона. Этот канон есть надгробная песнь Отверзшему нам «врата жизни» Своим погребением. Многочисленные образы пророчеств Аввакума, Исаии, Ионы о воскресении мертвых и восстания сущих во гробех и радости всех земных, встают в этом каноне как богодухновенные прозрения веры древних людей, видевших из тьмы веков Ветхого Завета невечерний свет Богоявления и Воскресения Христова.

Прегрешение Адама было «человекоубийственно, но не богоубийственно»… Поэтому Христос – Бог, облекшись в плоть человеческую, отдал на страдания и смерть перстное существо плоти, чтобы Своим Божеством преложить тленное в нетление и тем избавить человеческий род от смерти и дать людям вечное воскресение. Это последнее действие любви Божией — положение Себя во гроб, во исполнение слов Христа о пшеничном зерне которое, павши в землю, должно умереть, чтобы ожить, есть завершительный акт Боговоплощения и как бы новое миротворение. Ветхий Адам погребен и восстает Новый. «Сия Суббота есть преблагословенная, в ней же почил Господь от всех дел Своих», говорится в каноне. В первом миротворении Господь, свершив все дела, и в 6-й день создав человека, почил в 7-й день от всех дел Своих и назвал его «суббота» (что значит день упокоения). Совершив «умного мира делание», и в 6-й день восставив истлевшее грехом человеческое естество, и обновив его своим спасительным крестом и, смертью, — Господь, и в настоящий 7-й день, почил сном упокоения. «Снисходит Божие Слово, с плотью во гроб, сходит и во ад с нетленною и божественною Своей душою, отделившейся смертью от тела». «Но не удерживается душа Его во аде»: «Царствует ад, но не вечно… ибо Ты положил Себя во гробе, Державный, и Своею животворящей рукою расторг ключи смерти и проповедал там от века спящим истинное избавление, Сам став первенцем из мертвых». Канон заканчивается дивной песнью: Не рыдай Мене Мати, зрящи во гробе, Егоже во чреве без семени зачала еси Сына: восстану бо и прославлюся и вознесу со славою, непрестанно (бесконечно) яко Бог, верою и любовию Тя величающыя. За это обещание благодарной любовью отвечает после этого церковное песнопение:

Всякое дыхание да хвалит Господа. Радостной надеждою звучат слова стихиры: «Воскресни, Боже, судящий землю, ибо Ты царствуешь во веки». Но еще не кончился день субботы и напоминают об этом полные догматического смысла слова последней стихиры: Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше, глаголя: и благослови Бог день седьмый, сия бо есть благословенная суббота, сей есть упокоения день, воньже почи от всех дел Своих Единородный Сын Божий, смотрением еже на смерть (промыслом определенный на смерть), плотию субботствовав: и во еже бе, паки возвращься воскресением, дарова нам живот вечный, яко един благ и человеколюбец. После этого Церковь прославляет Ту, Которой мы обязаны своим спасением: Преблагословенна еси, Богородице Дево… Слава Тебе, показавшему нам свет, — возглашает священник, и поется Великое Славословие. Эта песнь — Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение — воспетая когда-то Ангелами у пещеры родившегося в мир Спасителя, здесь, у гроба Его, звучит особенно торжественно. При пении Святый Боже, священник, облаченный во все священные одежды, совершает троекратное каждение Плащаницы и обносит Ее вокруг храма под погребальный звон колоколов. Этот обряд и есть Погребение Христа. По возвращении крестного хода поется тропарь Благообразный Иосиф, и следует, полная глубокого и трепетного смысла, паремия, Иезекиилево чтение, предваряемое прокимном: Воскресни, Господи, помози нам, и избави нас имени ради Твоего.

И была на мне рука Господня… и поставил меня среди поля, полного костей человеческих, и были они сухи зело. И рече ко мне Господь: Сыне человечь, оживут ли кости сия? И сказал я: Господи Боже, Ты веси сия. И повелел Господь пророку изречь пророчество костям: «Так говорит Господь: кости сухие, слушайте слово Господне. Вот Я введу в вас дух жизни и дам вам жилы и возведу на вас плоть и покрою вас кожей и дам дух Мой вам, и оживете и узнаете, что Я есть Господь». И когда говорил пророк — произошел шум и движение, и стали сближаться кости: кость к кости, каждая к составу своему. И росла на них плоть, и покрывала их кожа, но духа не было в них. И повелел Господь: «Прореки о Духе, сын человеческий, и скажи Духу: Прииди Дух от четырех ветров и вдунь в мёртвых сих, чтобы они ожили». И пророк изрек пророчество, и вошел в них дух, и они ожили и стали на ноги свои — собор мног зело. И сказал Господь через пророка, обращаясь

как 6ы ко всему роду человеческому: «Вот я отверзу гробы ваши и изведу вас от гробов ваших, люди Мои, и дам Дух Мой вам, и живы будете, и поставлю вас на земле вашей, и узнаете, что Я Господь: сказал и сотворю» В этом, полном силы и мощи, описании всеобщего воскресения во плоти рода человеческого уже слышится труба Архангела, возвещающая о наступлении новой жизни будущего века. Исполняются ветхозаветные чаяния и предчувствия. Услышаны воздыхания. И торжественно звучит слово Апостола: Христос искупил нас от клятвы (проклятия) закона, сделавшись Сам вместо нас клятвою, (как написано: проклят всяк, висящий на древе), дабы благословение, данное Аврааму, через Христа Иисуса распространилось на язычников (на все народы), чтобы нам через веру получить обещанного Духа.

Последующее Евангелие снова напоминает нам о стоящем пред нами гробе, о приложенной к камню печати и стерегущей его страже. Вновь совершается целование Плащаницы, и Церковь ублажает Иосифа приснопамятного, ночью к Пилату пришедшего и просившего дать ему Сего Странника, Который не имеет где главы приклонить. Вместе с Иосифом, давшим последнее земное упокоение Господу верующие поклоняются Страстям Христовым, и этим поклонением заканчивается утреня Великой Субботы.

Вечерня и Литургия святой и Великой Субботы

Как древо крестное стало древом жизни, новым райским древом, выросшим на Голгофе, так и гроб Христов сделался чертогом бессмертия. Превыше небес выросло древо и до глубин преисподней снизошло оно.

Вечерня Великой Субботы говорит о таинственном времени, отделяющем смерть Христа от Его воскресения, и о радостном и страшном событии сошествия Спасителя во ад. (Служба эта вдохновлена апокрифическим Евангелием Никодима.) Память об этом сохранилась с первых веков в церковном предании и в песнопениях Великой Субботы выражена с потрясающей силой: «днесь (сегодня) ад стеня (стеная) вопиет: лучше бы мне

было, если бы я не принял Рождшегося от Марии, ибо Он, вошедший в меня, власть мою разрушил, врата медные сокрушил и души, которые я прежде держал, воскресил как Бог». «Днесь ад стеня вопиет: разрушилась моя власть, (ибо я) принял Сего Мертвого, как одного из умерших». «Днесь ад стеня вопиет: попрана моя держава… и тех, над которыми я царствовал — лишился». Заключительные слова этих стихир, таинственно сопрягая обе тайны распятия и воскресения, воздают славу Господу, Его Кресту и Воскресению.

Вечерня Великой Субботы относится уже ко дню Пасхи и песнопения, ее одновременно воскресные и великосубботние.

Богородичный догматик, воспевая всемирную Славу — Богородицу, выражает основную мысль православного учения о том, что Божия Матерь явилась небом и храмом Божества: «Сия, преграду (бывшую из-за) вражды разрушив, мир ввела и Царствие отверзла». И поэтому восклицает Церковь: «Дерзайте, дерзайте люди Божии, ибо Он (Господь) и победит врагов, как Всесильный». Солнце Пасхи восходит, и в лучах его со Христом стоит и Его Пречистая Матерь.

После входа с Евангелием и пения Свете Тихий начинается чтение 15-ти паремий.

Шаг за шагом в последовательных ветхозаветных образах даются нам пророчества о воскресении Христовом. Иногда эти прообразы ясны и очевидны (воскрешение сына вдовицы Илией и отрока Елисеем), иногда — таинственны и символичны (жертва Авраамом сына — жертва Бога Отца и послушание Христа; Иона во чреве кита; неиссякающая горсть муки и чванец (кувшинчик) масла — прообраз Евхаристии). дважды это длительное чтение ветхозаветных текстов прерывается ликующей песнью славословия. После шестой паремии, заканчивающейся хвалебной песнью израильтян, перешедших через Чермное море, хор торжественно подхватывает слова чтеца: Славно бо

прославися, и под гром победной песни раскрываются Царские Врага — образ открывающегося неба. В конце 15-й паремии, при славословии трех отроков, среди пламени стоящих (пророчество Даниила): Господа пойте и превозносите во вся веки, — Царские Врата вновь открываются и из ветхозаветной истории вводят нас в вечное Царство новозаветной радости.

После паремий следует умилительное пение стиха Елицы во Христа крестистеся, — во Христа облекостеся, которое заменяет собою пение Трисвятого. В древней Церкви в Великую Субботу совершалось крещение оглашенных, к которым этот стих особенно и обращался. Но, помимо своего исторического значения, эти слова имеют и внутренний мистический смысл, раскрывающийся в следующем после прокимна чтении Апостола.

Прокимен Апостола Вся земля да поклонится Тебе, и поет Тебе, да поет же имени Твоему, Вышний, – уже как бы предвосхищает тайну избавления и прославления вместе с человеком и всей твари, а, следуемое за ним Апостольское чтение, раскрывает всю глубину совершившегося ныне «крещения в смерть Христову» (Рим. б, 3—11): Все мы,

крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились. Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его,

то должны быть соединены и подобием воскресения…Ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное… Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним… Почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем.

Великая Суббота, бывшая в Ветхом Завете завершением миротворения, открывает собою в Новом Завете начало новой жизни во Христе, приобщение к которой возможно лишь через покаяние и крещение во оставление грехов. После чтения Апостола, на середину церкви выходят певцы; чтец, облеченный в белый стихарь, стоя перед Плащаницей, вместо обычного Аллилуиа возглашает: Воскресни Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех, — и певцы повторяют за ним этот же стих. Это торжественное пение у гроба в белых одеждах знаменует собой явление Ангелов мироносицам. Начавшееся на горнем месте, в алтаре, переоблачение Престола и одежд священнослужителей из темных в белые, переносится и в церковь: все преображается, все изменяется. Наступает Пасхальная радость. И Евангелие повествует об этой великой радости, возвещенной мироносицам Ангелом, о явлении Самого Господа ученикам и о словах Его: Се, Аз с вами есмь во вся дни до скончания века. Аминь (Мф. 28, 1—20). Это та радость, выше которой не было и не будет в истории рода человеческого.

После Евангелия совершается Литургия святителя Василия Великого, но вместо Херувимской Песни поется следующая: «Да умолкнет все плотское в человеке и да стоит он со страхом и трепетом, ни о чем земном не помышляя: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным. Ему предшествуют сонмы Ангелов со всяким (их) начальством и властью, многокие  Херувимы и шестокрылые Серафимы, закрывая лица и восклицая песнь: аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа». В этот день Великой Тишины ничто не должно нарушать ее торжественного молчания. Никакие личные, человеческие помыслы, никакая земная суета не должна вторгаться во святое святых, к которому со страхом и трепетом приникают Ангельские воинства. Духовному созерцанию верующих предносится дивное и потрясающее видение Царя царей и Владыки владык, идущего на заклание и добровольную смерть. Все содержание Страстных служб, все неизмеримое богатство вызываемых ими переживаний сочетается здесь в таинственном единстве Пасхи Крестной и Пасхи Воскресной. Господь Сил зрится как Агнец, о котором говорит Тайнозритель: И я взглянул, и вот, посреди Престола… стоял Агнец как бы закланный (Откр. 5:6). В последующем тайнодействии Литургии мы причащаемся вечной жизни и того блаженства которое Господь обещал любящим Его.

 

Просмотры (169)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *